Журнал

Антон Виноградов

  • Антон Виноградов: «Три четверти историй про Кроша случались со мной»

     
    Мы продолжаем серию интервью с актерами, озвучивающими героев в сериале «Смешарики» и фильме «Смешарики. Начало». На этот раз мы поговорили с Антоном Виноградовым, подарившим свой голос самому яркому и запоминающемуся Смешарику — Крошу.


    — Антон, давайте начнем с самого начала. Как так вышло, что вы стали озвучивать Кроша?

    — Это довольно давняя история. Многие из тех, кто являются творцами «Смешариков» — мои однокурсники по театральному институту. Как-то ко мне пришел однокурсник Лёша Лебедев, принес ещё даже не сценарий, а только первые наброски персонажей, и предложил попробовать поговорить за всех героев. И мы сделали первые пробы. Ещё ничего не было: ни повадок, ни каких-то характерных словечек — это всё изобреталось потом. В итоге на первых порах я озвучивал и Кроша, и Ёжика — в первых сериях можно заметить, что Ёжик немножко другой. Потом решили всё-таки их разделить и пришли к тому звучанию, которое есть сейчас.

    — Ваш голос ведь как-то обрабатывается?

    — Немножко поднимается, на полтона. Но сейчас я уже интуитивно завышаю сразу при озвучании, и получается, что на поздних сериях практически не требуется обработка. У нас и Крош немножко повзрослел, то есть он должен немножко пониже говорить, и при этом я чисто физически выработал манеру и ноту звучания, которая немножко повыше, чем была раньше.

    — Есть мнение, что Крош — главный персонаж в сериале. Он ведь первый, кого обычно вспоминают, когда речь заходит о Смешариках. Вы согласны с такой точкой зрения?

    —На мой взгляд, он просто наиболее активный. В любой детской компании, вспомните и своё детство, везде есть такой заводила, который даёт всем какую-то энергетику, говорит, что всё будет хорошо и прекрасно, когда на самом деле всё, конечно, не так хорошо. Я не думаю, что он самый главный. Но он самый активный, такой вот взбалмошный дурила.

    — Если говорить о полнометражном фильме, насколько работа над ним отличалась от работы над сериалом?

    — Отличалась, конечно. Основной момент заключается в том, что в большой истории, как вы понимаете, больше событий. Ведь что такое одна серия? Это обычно одна ситуация: кто-то кого-то обидел, и к концу серии он, преодолевая и осознавая свои «грехи», учится чему-то и выходит из истории с чем-то новым, приобретя какие-то хорошие качества и потеряв плохие, осознав свои ошибки. Одна серия — это как бы одно событие. А здесь таких событий и сюжетных поворотов гораздо больше... Основная трудность состоит в том, что ты не можешь пройти эту историю на одном дыхании, как в обычной серии, а ты вынужден всё время возвращаться и понимать, как герой изменяется на протяжении маленьких кусочков событийного ряда. На профессиональном жаргоне это называется перспективой роли. А еще чисто «технически» есть трудности в том, что сейчас нам приходится часто переделывать то, что мы уже записали в 2006 году, когда началась работа над полным метром. Ведь фильм-то большой, поэтому делается частями. И порой эпизод из середины или финала был готов к озвучанию раньше, чем эпизод из начала. Конечно, мы стараемся по минимуму переделывать... Но трудности эти преодолимы.

    — Вы как-то специально готовились к работе над полным метром?

    — Все происходило уже в процессе. Я, например, с самого начала не знал, что это будет 3D. Поэтому готовился только по части перспективы роли, а здесь даже пришлось искать другие краски в голосе. В процессе мы пришли к другому звучанию. Здесь Крош у нас более трепетный, вдумчивый, более серьезный получился.

    — Но это ведь предыстория, то есть Крош здесь моложе...

    —В том то и дело, что происходит некий парадокс. Но он естественен! По возрасту Крош у нас моложе, и много чего он еще не открыл для себя в этом мире. Он доверчивей, серьезнее относится ко всему — ведь для него все в первый раз! Мы сейчас переделываем самые первые реплики, переозвучиваем уже по готовой «картинке», ведь линия роли Кроша в этой истории, перемены его характера теперь нам ясны более четко. Мы уже точно знаем, что будет в конце.

    — Переделки касаются именно интонации, или текста тоже?

    — Дело в том, что кроме главного текста, который пишет сценарист, есть очень много вещей, которые рождаются на ходу. Так называемые «гур-гуры», звуковое оформление сцены. То есть, когда вы видите, что Лосяш ковыряет паяльником в телевизоре, то вокруг должна быть какая-то атмосфера. До этого показали, что все персонажи стоят вокруг и смотрят. Соответственно, они как-то переговариваются, реагируют. В сценарии этого нет, и мы на ходу все эти вещи выдумываем. Опять же, разные словечки, междометия... Ведь после того, как сцена уже отрисована, и мы видим, как Крош летит с какой-нибудь высотищи, это действительно страшно или смешно — и мы добавляем, оживляем, обостряем его эмоции. Ну и словечки, конечно, иногда всякие возникают.

    — Какие ваши впечатления от сценария полного метра, от самой истории?

    — Мне очень нравится сценарий. Я давно знаю Алексея Лебедева, это совершенно восхитительный автор. Есть такие люди, которые мыслят нестандартно, постоянно что-то изобретают. У него очень мало штампов, готовых сценарных ходов. Он не ставит себе целью воспитательную работу со зрителем, но ты смотришь и понимаешь, что история имеет двойное дно, что человек посмотрит и что-то для себя поймет. Нас так учили, что диалог искусства с ребенком важнее, чем диалог искусства со взрослыми. Потому что взрослые за счёт своего жизненного опыта уже находятся в каких-то готовых клише, а ребенок способен непредвзято воспринимать информацию и реагировать. И выяснилось, что у Леши писать и для детей, и, в то же время, для взрослых очень хорошо получается.

    — «Смешарики. Начало» — это, на ваш взгляд, история для детей или для взрослых?

    — Не только для детей, безусловно. Я бы сказал, что она для более взрослой аудитории. То есть и для детей, и для взрослых, потому что она более глубокая. Там есть шутки, понимание которых требует от человека уже какого-то жизненного опыта. Я вообще считаю, что это большой плюс проекта как такового — что это немножечко ещё и для взрослых. И, конечно, этот фильм нужно смотреть в кино. Там отличный звук, спецэффекты потрясающие. Все на европейском уровне сделано, даже, можно сказать, голливудском. Те, кто решит посмотреть его дома, много потеряют. Фильм будет очень динамичный, изобилующий всякими перипетиями сюжета. Это не будет просто длинная серия. Это будет большая история с таким лёгким налётом безумия.

    — Нравится ли вам кто-то из Смешариков, кроме Кроша? Хотели бы кого-то ещё озвучить?

    — Мне Ёжик очень нравился в какой-то момент. Поначалу мы думали, что он будет такой рассудительный знайка, все время будет Кроша останавливать, будет таким разумным началом у этого ядерного взрыва. Но со временем мы в Ёжике нашли какие-то качества, присущие более живому человеку. То есть персонаж стал не бумажным, а более человечным. В принципе, мне все они нравятся безумно. Копатыч совершенно прекрасный. На мой взгляд, то, что делают Михаил Черняк и Сергей Мардарь, озвучивая сразу нескольких персонажей, — это очень серьезная высота профессии. Они нашли настолько разные характеры, интонации. Это же всё живые люди, за которыми наблюдали когда-то. Кто-то, например, вспомнил своего дедушку. Есть реальные прототипы у Совуньи, у Карыча, у Копатыча... Поэтому они живые.

    — А у Кроша какие прототипы были?

    — У Кроша очень много прототипов. Например, у меня во дворе был такой беззаботный мальчик, для которого всё и всегда было не важно. Много чего в Кроше есть и от меня. В детстве моим любимым героем был д’Артаньян, так что бросаться в любую аферу и не думать о последствиях — это мне очень близко. У нас много общего с Крошем. Каждый раз, проходя с ним новую историю, я еду домой с записи и всё время думаю об этом сюжете. Три четверти всех историй про Кроша случались со мной, или я могу их себе совершенно спокойно представить.


    — Кто-нибудь вас узнавал по голосу в реальной жизни? Догадывались, что вы и есть Крош?

    — Я стараюсь не говорить об этом. Мы ведь изобретаем персонажа, говорим не совсем своим голосом. Но был один забавный случай. Я ещё работаю голосом Пятого канала, а один из наших звукоинженеров привел с собой шестилетнюю дочку и попросил меня что-нибудь сказать голосом Кроша. А я был такой толстый, с бородой, волосатый... Кошмар, в общем. Я пытался отказаться, предлагал записать что-нибудь или ей по телефону позвонить. Но он очень упрашивал и позвал дочку. Ну я ей и говорю: «Ёлки-иголки»! А она взяла и заплакала: «Дядя съел Кроша»! То есть где-то внутри она почувствовала подвох, что нет, это не Крош, все-таки.

    — Ну и напоследок, может быть, у вас будут какие-то пожелания поклонникам сериала и нашим новым зрителям?

    — Во-первых, обязательно сходите в кино и посмотрите фильм. Он вас, как минимум, удивит. Таких «Смешариков» вы еще не видели. И, во-вторых, конечно, смотрите и пересматривайте серии почаще и повнимательнее. Там много смыслов, и каждый раз в новом возрасте вы будете открывать для себя что-то новое. И «Смешарики. Начало» тоже, я уверен, можно будет пересматривать много раз, и каждый раз вы увидите что-то новое. Желаю вырасти честными людьми, настоящими людьми. Старайтесь видеть друг друга, слышать друг друга, быть внимательными к себе и к окружающим. Главное, осознать, что рядом с тобой такие же люди, как ты. Наверное, с этого и начинается воспитание человечности. И всё, что этому способствует, прекрасно.
     
    Источник: http://blog.smeshariki-movie.ru/2011/10/blog-post.html